2009 год оказался вдвойне юбилейным, который связан с именем нашей героини... Впрочем, теперь немногие знают, что 45 лет назад, в августе 1964 года, на небосклоне мировой эстрады в Сопоте зажглась Звезда по имени Анна Герман, которая сразу же покорила Европу и весь мир. В этом же году, после своего триумфального восхождения на эстрадный Олимп, Анна Герман впервые приехала в Советский Союз и дебютировала в Москве с песней «Танцующие Эвридики» (музыка – Катажины Гертнер, слова – Евы Жеменицкой) перед советскими слушателями.
Конечно, новая Звезда польской эстрады неслучайно была включена в состав делегации артистов эстрады социалистических стран вместе с Лили Ивановой (Болгария), Яношом Коошом (Венгрия), Карелом Готом (Чехословакия) и другими, чтобы выступить на концерте в Доме киноактера….. Так, спустя 18 лет после вынужденного отъезда из Советского Союза, Анна Герман вернулась на Родину, в качестве звезды мировой эстрады, чтобы навсегда поселиться в наших сердцах. Но так случится, что именно через 18 лет, поздним вечером 25 августа 1982 года, Анна Герман покинет нас, оставив нам свой незабываемый голос в песнях и неподражаемый образ Великой Певицы, поющую нам радость – надежду, веру и любовь...

«У меня нет музыкального образования, но когда я впервые услышал, как она поёт, то понял, что это талант, который принадлежит миру; её пение должно радовать сердца людей и она должна петь на сцене!» (супруг Анны Герман Збигнев Тухольский).
 

…Шёл 1964 год, последний год так называемой «хрущевской оттепели» – начало «застойных» 18 лет в Советском Союзе. «Тихий переворот» в СССР случится чуть позже, осенью, а пока весна, апрель 1964 года: впервые на прилавках газетных киосков в Советском Союзе появился новый музыкальный журнал «Кругозор». На страницах одного из номеров этого журнала в том году была опубликована маленькая заметка о новой звезде мировой эстрады Анне Герман:

«К легкой песенке в Польше относится весьма серьезно. Ей посвящается праздники, фестивали, конкурсы и даже плебисциты. Участницы ежегодного плебисцита – двенадцать новых песен, в течение месяца их передают по радио, исполняют на концертах. Три победительницы представляют Польшу на Международном фестивале в Сопоте... В этом году в сопотском соревновании мелодии и ритмов участвовало двадцать пять стран. Основное действующее лицо фестиваля – песня. Правда, любезные хозяева учредили специальные премии и для исполнителей.

Победили греческая, канадская и польская песни.

Автор польской песни «Танцующие Эвридики» – Катажина Гертнер. На её композиторском счету много своеобразных произведений. Своим успехом Катажина обязана и певице Анне Герман, которую вы видите на снимке. Анна Герман – геолог. Она поет всего четыре года, но песенка «Танцующие Эвридики» в её исполнении уже удостоена трех премий» (Е.Тарханова, «Кругозор» №8, 1964 г.).

Кстати, раньше в Союзе такие журналы не издавались, а со страниц этого радиожурнала, тираж которого составлял от 500 000 и до одного миллиона экземпляров, гибкие пластинки совмещались с бумажными страницами, можно было услышать и голоса известных политиков, журналистов и писателей, и даже послушать новые песни. Во всяком случае, можно с уверенностью сказать, что первым массовым изданием, которое широко распространила в СССР информацию об Анне Герман, это был журнал «Кругозор». И в последующие года, пока существовало это издание, как и само государство СССР, много раз (1964 – №8, 1965 – №7, 1970 – №9, 1972 – №11, 1975 – №4, 1975 – №9, 1977 – №11, 1986 – №3) на его страницах появлялись различные заметки об Анне Герман или её песни.

Говорит Катажина Гертнер (22.02.1942) – известный польский композитор, автор целого ряда хорошо известных песен, в том числе легендарной песни «Танцующие Эвридики» из репертуара Анны Герман. Стоит отметить, что на протяжении нескольких десятилетий произведения этого композитора пользовались большим успехом, как в самой Польше, так и за её пределами. Она была очень плодотворным автором и написала музыку ко многим театральным постановкам-мюзиклам и кинофильмам:

«Во время учебы в музыкальной школе главным в моей жизни был джаз. Это было страстное увлечение, да и получалось у меня неплохо (я играла на пианино). Достаточно сказать, что в 1958 году моя фамилия вошла в список лучших музыкантов года наряду с фамилиями взрослых. Однако мой настоящий, самый важный старт в качестве композитора наступил перед самым окончанием школы и это был связан с Аней.

В этой девушке – красота потомков викингов, она была высокой и светлой – сочеталась с неподдельным обаянием и лиризмом славянской натуры. Это была монументальная красота, которую, конечно, все помнят. Особенно красивы были её волосы, естественного светлого цвета.

Мы с Аней познакомились в Варшаве, в министерстве культуры. И жили друг от друга недалеко: она – во Вроцлаве, а я – в Свиднице, и были довольно известны в этих городах. На сцену вывел Аню директор Вроцлавского эстрадного театра Шимон Шурмей. Все уже тогда знали, что у этой девушки прекрасный, от природы поставленный голос, и никакая школа ей не нужна. Однако препятствием для неё был… высокий рост. Аня была целеустремленной, но робкой и скромной и очень стеснялась своего роста, хотя он был естественным элементом её оригинальной красоты. Этот комплекс «неполноценности», по крайней мере, на пять лет отсрочил её выход на эстраду.

В момент нашей варшавской встречи Аня была уже выпускницей геологического факультета, а мне было уже восемнадцать лет. Поэт Ян Награбецкий направил нас в Жешувский эстрадный театр, рекомендуя Анну Герман, как талантливую вокалистку, а меня – как способного композитора. Жешувская эстрада стала нашей творческой лабораторией, в которой Аня исполнила мои первые песни. В Жешуве нас буквально засыпали приглашениями, а директор местной эстрады составил даже для нас специальную программу.

Спустя два года с нашей песней «Танцующие Эвридики» Аня выступила на фестивале польской эстрадной песни в Ополе. Она получила вторую премию, а затем с успехом исполнила эту же песню и на фестивалях в Сопоте (два первых приза), и в Италии.

Потом в 1965 году мы решили занять в Ополе первое место. Дирижер Стефан Рахонь, большой друг эстрадных певцов, шутил перед нами: как это можно получить первую премию еще до фестиваля, и притом за произведение, которого еще нет!..

А мы взяли и выиграли!.. Это была песня «Зацвету розой», за которую нас потом удостоили первой премии в Остенде.

Мы работали очень интенсивно и много, записали более десяти песен. В сотрудничестве с третьей программой Польского радио были записаны мои лучшие произведения в незабываемом исполнении Ани, в том числе «Эвридики» и «А когда все погаснет».

Виделись мы очень часто: я играла, а она пела. Мы встречались везде, где это удавалось: на радио, на фестивалях, дома.

Я сочиняла музыку с учетом голосовых данных Ани и её темперамента…

Она всегда вызывала у меня удивление: была замкнутым и очень сдержанным человеком, в то же время в ней таилось столько страсти, экспрессии, что буквально «взрывалась» во время пения. При этом требовалось много времени, чтобы завоевать её дружбу, чтобы она открыла тебе свою душу, к тому же этот избранник должен был быть достойным её требовательной дружбы. Мне кажется, что я довольно хорошо понимала её поющее сердце, но все же, вероятно, не до конца…

Пожалуй, ничто не увлекало Аню так сильно, как искусство, сама музыка. Она была наполнена самой музыкой и песнями. Хотя она была очень и всесторонне одаренным человеком, все умела делать: шить, проектировать, готовить, владела несколькими языками. Была человеком тонкого ума и при своей неразговорчивости – блистательна и остроумна.

Вот случай, который говорит о характере Ани: во вроцлавском Доме Актера была стена, на которой оставляли свои автографы прославленные автографы. Автором идеи и «заведующим стены» был Збигнев Цибульский, наш знаменитый киноактер. Как-то однажды он предложил Ане, чтобы она тоже оставила на стене свою подпись (причем под автографом Стейнбека), но она отказалась. Она, действительно, была необыкновенно скромной. При этом она пользовалась таким успехом у мужчин, которые искали её общества и стремились обратить на себя внимание. Но строгая и сдержанная Аня всегда держала их на расстоянии. В конце концов, она выбрала самого верного и самого лучшего из них…»

Теперь она предстаёт перед нами как композитор, поэт и исполнитель. В радиопередачах Анна Герман выступает как комментатор, знакомя слушателей с новинками эстрады и с классической музыкой... Певица возвратилась к творческой жизни» («АННА ГЕРМАН» - «Кругозор» №9, 1970 год, фото М.Чудовского).

«Еще тогда, в 1967 году, я уговаривала её подчинить свой стиль ритмичной молодежной музыке. К этому у неё были все данные, что отчетливо проявилось в выступлении с молодежным ансамблем «Трубадуры». За месяц до нашей совместной поездки на фестиваль в Рио-де-Жанейро произошло несчастье – автомобильная катастрофа в Италии (1967 г), перечеркнувшая многие планы, а главное – подорвавшая здоровье Анны. Но она не упала духом, взяла себя в руки и показала, что она с характером. После двухгодового лечения Аня встала на ноги. Стала петь грустные, задумчивые песни. Я не одобряла этого. По моему мнению, она должна была петь в трех стилях: англо-саксонском, выражающемся в творчестве Бакарака и исполнительницы его музыки Уорвик, народные итальянские, а точнее – неаполитанские песни, первые записи которых вызвали искреннее восхищение даже в Италии. И, конечно же, русские песни, к которым у неё были естественные наклонности. Не знаю, как получилось, но наши пути тогда разошлись…

После автомобильной катастрофы она писала собственные произведения, хотела в них выразить себя. Через несколько лет она позвонила мне и попросила написать для неё несколько песен, а прежде всего песню для фестиваля в Токио, такую, как в 60-е годы. Я как-то несерьезно отнеслась к этому. Обещала написать, однако от замысла до воплощения у меня обычно проходит много времени. Потом она стала торопить меня, говорила, что жить ей осталось недолго. Я не придала тогда этому большего значения – совместима ли смерть с тем, кто хочет петь? Я была тогда очень занята, ездила по свету… Потом она сообщила, что врачи снова обещают улучшение. Я начала писать для неё. И вдруг, как гром с ясного неба, грянула весть о том, что Аня умерла.

В 1984 году я поехала в Москву и там, конечно же, зашел разговор об Ане. Саша Жигарев и Саша Алиханов написали тексты к моей музыке, сочиненной для Ани. Так появилась «Незаконченная песня – памяти Анны Герман». В первый раз я её исполнила сама по Центральному Телевидению, на русском языке. Говорят, что эту передачу смотрело 70 миллионов человек, в редакцию пришла масса писем. Люди, находившиеся в студии во время передачи, плакали. «Польша» опубликовала текст и ноты этой песни. По Москве разошлась весть, что я – автор песен Анны Герман, и за мной стали ходить буквально толпами.

Конечно, советская публика к Анне Герман относилась с огромной любовью, считая её своей «звездой». И эта любовь была взаимной, поэтому она охотно ездила в СССР. Она всегда чувствовала, что её ждут там как близкого, желанного человека. С момента появления на эстраде Анна стала звездой, покорив сердца людей своим искусством.

Хотя мы были разными по натуре, но музыка объединила нас и роднила. Я считала, что Анна не пошла в направлении, которое, по-моему, было для неё самым лучшим, где она смогла бы до конца использовать свои вокальные возможности. Меня огорчал её «страдальческий» период. Я считала, что все это ни к чему, но теперь вижу, что ей это было нужно и не могло быть иначе. После перерыва в наших творческих связях я снова хотела с ней работать… Музыка, написанная для неё, лежит сейчас в шкафу и будет там лежать вечно. Никто её уже не исполнит, ведь она предназначена исключительно для Анны Герман».